: intro :

: news :

: label :

: articles :

: interviews :

: live :

: special :

:links :

 

Алексей Борисов

14 мая в клубе 'Подземка' впервые в Ростове выступил легенда российской экспериментальной и электронной музыки, музыкант, композитор, продюсер, журналист и ди-джей Алексей Борисов. Как музыкант Борисов хорошо известен по работе в самых различных направлениях и жанрах, как участник множества проектов, наиболее известные из которых, группы Центр, Ночной Проспект и F.R.U.I.T.S. В концерте приняли участие ростовские музыканты Эдуард Срапионов, известный по шаманско-медитативному проекту Papa Srapa, и группа Kirlit. Организаторами концерта выступили проект MortArt и легендарная ростовская медиа-формация Achtung Baby!

Любовь к электричеству

'Для меня понятие музыки вообще не является определяющим. Более того, в последнее время я всё чаще отхожу от этого термина, отдавая предпочтение таким понятиям, как звук, звуковая среда, звуковой дизайн, линейная композиция, вертикаль, последовательность, и всё меньше значения придаю мелодии, гармонии, тональности и другим традиционно музыкальным смыслам'.

Информация к размышлению: Известная сетевая энциклопедия Wikipedia отводит Борисову целую страницу, на которой представлены его многочисленные творения, длинные перечни творческой и музыкальной жизни, звуковые авантюры с отечественными и зарубежными мастерами. Как журналист, пишущий и анализирующий современные музыкальные процессы он известен по сотрудничеству с изданиями 'Fuzz', 'Птюч', 'ОМ', 'Dowtown', французскими 'B' Mag' и 'Technikart'. Как музыкант - также по этно-электронной 'Волге', арт-группе 'Север', проектам авант-джазового Сергея Летова и Дмитрия Александровича Пригова, электронно-экспериментальному движению 'Electric Future' и собственному экспериментальному лейблу 'N&B Research digest', созданному совместно с финским музыкантом Антоном Никкила, многочисленным сольным альбомам, работе в клубах и на радио в роли ди-джея, музыке к немым фильмам 'Аэлита' (1924) и 'Фауст' (1926) Фридриха Мурнау по заказу 'Гёте-Института'.

- Электронная музыка - понятие сегодня весьма обширное: от дискотечного саунда до каких-то совсем поднебесных авангардов. Поэтому, прежде всего, хочется определиться в терминах: какую часть этой музыки представляешь именно ты?

- Скорее всего, это именно экспериментальная электроника. Хотя не могу сказать, что я нахожусь вне клубной, вне танцевальной электронной музыки. Как ди-джей, я по-прежнему продолжаю играть какой-то танцевальный материал. Но как музыкант и саунд-артист я остаюсь в области эксперимента, нойза и саунд-арта.

- Если говорить о современной российской экспериментальной сцене, какое место сегодня она занимает в общемировом музыкальном контексте? И есть ли у нас сцена, как таковая?

- Довольно сложный вопрос. Потому что, с одной стороны, в России электронная сцена довольно развита. Москва, Питер, Ижевск, тот же самый Ростов-на-Дону, Петрозаводск, Мурманск - города, где есть какие-то проекты, которые эту музыку играют и творят. Это могут быть лишь несколько групп или десятки и сотни, как, например, в Москве. И если сравнивать с той же Европой, то не факт, что там больше электронных проектов или музыкантов. Другое дело, что там давно существуют определенные традиции, более развита инфраструктура и накоплен большой опыт - начиная с 50-60-х годов, когда люди там разрабатывали какие-то направления, технологии и инструменты. В России этого ничего не было. За исключением отдельных очагов, как, скажем, студии того же Мурзина и Эдуарда Артемьева, или работы Николая Рыбникова в театре. Но сцены, как таковой, не существовало - она возникла позже в 80-90-х. и сегодня в нашей стране она уже определенно есть.

- Не обязан ли подъем нашей электронной музыки в стране со спадом на нее на Западе, как это часто происходит?

- Не совсем так, хотя конечно можно говорить о каком-то отставании. Та же индустриальная музыка на Западе достаточно развита была уже в 70-е годы. Можно назвать какие-то проекты в Германии, активно разрабатывавшие тогда это направление. Не говоря уже о 80-х:

- Тот же самый 'Metal Machine Music' бывшего участника Velvet Underground Лу Рида был написан в Америке в середине 70-х и совершенно не оценен в свое время : Лицом нашей электронной музыки всегда оставался, на мой взгляд, Эдуард Артемьев.

- Да, конечно. Хотя он выходил за рамки сугубо электроники, работая в самых разных жанрах и создав больше музыки для кино, чем для концертных залов.

- Может быть именно благодаря популярности в советскую эпоху кино, ему и удалось заметно продвинуть отечественную электронную музыку, популяризируя ее и открывая широкой аудитории.

- Если говорить о 90-х годах, то России удалось влиться в мировой музыкальный контекст скорее благодаря танцевальной сцене. Развитие клубной музыки на Западе совпало с теми же процессами, широко проходившими в то же самое время в России. У нас появилось много ди-джеев, которые отслеживали разные стили и направления. И на волне этого поднялся интерес и к электронной музыке в целом - не только к танцевальной, но и к экспериментальной. То же самое и в Европе.

- Но, как известно, танцевальная музыка имеет свои четкие рамки, свою специфику и структуру. Взять хотя бы те же Ибицу, Казантип, журнал 'Птюч'. И какое отношение ко всему этому имеют Aube, Bad Sector, Ryoji Ikeda или тот же Merzbow, например? Именно благодаря твоим стараниям, я помню, в том же 'Птюче' обозревался знаменитый голландский лейбл Staalplaat: Но две эти разные культуры, мягко говоря, смотрятся странно рядом друг с другом. Это другая эстетика, другое мышление, другой образ жизни, другое все.

- С другой стороны, здесь мог иметь место определенный технологический процесс. Например, в 90-е возник такой стойкий интерес (до сих пор имеющий место) к советскому синтезатору. Доступность технологий, с одной стороны, спровоцировало этот подъем в формировании электро-сцены - как ты помнишь, в 80-е годы было весьма сложно обзавестись какими-то электронными инструментами, это было редкостью. Если глубоко в провинции были какие-то умельцы, которые сами себе все паяли, то на государственном рынке отечественная техника в те годы совершенно не котировалась. И именно интерес к электроники, я считаю, у нас был стимулирован развитием танцевальной и клубной культуры. Как и на Западе. Отсюда в 90-е годы и произошло это вливание России в мировой музыкальный процесс. Может быть не все развивалось так стремительно и гладко, как на Западе. Но сейчас мы имеем развитую музыкальную сцену в разных городах. А говоря о параллелях между танцевальной и, скажем, экспериментальной электро-культурой, использовать для пропаганды надо любую возможность.

- Россия дала миру очень много в плане развития электронно-технических средств - взять хотя бы наших знаменитых соотечественников Термина и Мурзина. Почему же так получилось: для всего мира эти имена были уважаемы и авторитетны, а в нашей стране, где все это передовое оборудование создавалось, с самой музыкой долгое время был упадок?

- Не было поддержки на государственном уровне. И, вероятно, просто считалось идеологически вредным явлением. Несомненно, вся эта советская специфика как-то тормозила развитие музыки. Фактически невозможно было издаваться, легально выступать. Все носило такой полулегальный, подпольный характер. Поэтому в этом отношении Россия несомненно проиграла. И если на Западе, в той же Америке правительство либо поддерживало новое искусство, либо просто не мешало музыкантам свободно творить, то в России даже такие люди как Шнитке, Губайдуллина и Денисов запрещались или, мягко говоря, были просто не рекомендованы для каких-то широких выступлений и публичных концертов.

- В одной из своих статей ты писал - и я с этим всецело согласен, - что авторское искусство, говорим ли мы о кино или музыке, должно напрямую поддерживаться государством и являться частью госполитики в области искусства. Как это и существует на Западе.

- В период 60-80-х годов мы можем просто по пальцам пересчитать какие-то проекты, которые у нас существовали. В то время как на Западе было гораздо больше всего - и творчества, и процессов, связанных с ним. И конечно все имело там более бурное развитие, а не такой фрагментарный, полузапрещенный характер как в нашей стране. Все было ограничено и как-то местячково. Поэтому говорить о каком-то вливании в мировой процесс и конкуренции просто не приходилось. Вплоть до 90-х годов, когда стремительно стал развиваться Интернет и был преодолен какой-то информационный барьер. Когда можно стало издаваться на Западе, контактировать, выезжать в другие страны, приглашать каких-то музыкантов оттуда к нам. Сейчас мы испытываем засилье каких-то коммерческих форматов, и электронную музыку сложно продавать - не только экспериментальную, но и танцевальную. Она пользуется узким, ограниченным спросом. В России, по крайней мере. Где с одной стороны, существует огромный рынок и большое поле для экспериментов. С другой, малочисленность каких-то изданий, ограниченность контактов между городами и музыкантами, живущими в них, неразвитость каких-то важных жизнедеятельных структур. И малочисленность самих фестивалей, компактных, ограниченных, малобюджетных, которые могли бы проходить в каждом городе. Здесь не совсем понятно, почему местные органы культуры, например, или центры современного искусства, которые теоретически должны существовать в каждом крупном городе, не уделяют этому никакого внимания и поддержки.

- Еще один вопрос: мешает или нет присутствие идеологии в музыке самой музыке, искусству? Искусство, в какой-то мере, само является идеологией. И не секрет, что те или иные проекты сегодня в мире несут какие-то прямые идеологические послания в своем творчестве. Примеров чему масса, взять хотя бы тот же Muslimgauze: Я хочу вернуться к вашему разговору с Димой Толмацким несколько лет назад.

- Это зависит от самих проектов. Конечно, есть масса музыкантов, которым интересен процесс как таковой и результат. Они не вкладывают в это никакой идеологии, не выстраивают никаких концепций, не акцентируют на этом внимание. Но есть масса других людей, которые активно используют идеологический аспект - политический или религиозный. Я думаю, это с одной стороны плюс. Но с другой, когда человек становится ангажированным на политическом уровне или религиозном, он может накладывать даже какой-то негативный отпечаток на свое творчество. Я не могу однозначно ответить на этот вопрос - все достаточно субъективно и индивидуально. Не могу сказать, что я придерживаюсь какой-то идеологии. Что касается политики, я совершенно аполитичный человек. И не являюсь последователем какой-то религиозной доктрины. Скорее, я работаю с информацией в широком объеме. Она может носить и политический, и идеологический, и религиозный характер. Это зависит только от проектов, в которых я в данный момент принимаю участие.

- Что сейчас актуального и интересного в плане подачи, эстетики, формы, новизны происходит в современной электронной музыке? Взять хотя бы интерес к арт-видео, который породили многие музыканты, активно использовавших его на своих концертах:

- Естественно, это пересечение различных стилистических и эстетических направлений и форм. Я говорил об этом еще в 90-е годы. Процессы таковы, что естественно музыка тесно перекликается с медиа, кино, театром, балетом, арт-перфомансом. И я с удовольствием участвую в подобных проектах. И думаю, что эта тенденция будет сохраняться. Потому что та же электроника может удачно сочетаться с живым звуком, с импровизациями, например. И визуальная часть, и музыкальные направления могут гармонично друг с другом смыкаться и пересекаться, дополнять друг друга. Те же джаз с электроникой, или рок:

- Тогда пути развития электронной музыки - к чему она движется?

- Я затрудняюсь ответить на этот вопрос. Потому что я вижу самые различные проявления творческой активности. Одни люди работают только с цифровой информацией, другие предпочитают аналоговое звучание, делают какие-то свои цифровые объекты или работают с живым акустическим звучанием. Поскольку я работаю с информацией, мне интересен синтез различных направлений и расширение звукового поля, поскольку это всегда несет за собой интересный результат. Этот синтетический путь развития, как мне кажется, сегодня актуален и дл самого искусства, и для музыки в частности.

- Тогда последний вопрос: традиционно, твои впечатления от увиденного в Ростове, от выступления наших музыкантов?

- Раннее о ростовской сцене было мало информации. Эдуард на меня произвел впечатление. Во-первых, своим прибором, инструментом, на котором он играл, и качеством звучания безусловно. И потом приятно, что здесь есть несколько интересных проектов, есть аудитория, которой это интересно, есть люди, которые это организовывают. Я знаю, насколько это сложно и тяжело для некоммерческих, не массовых мероприятий. И то, что какая-то жизнь здесь происходит - это для меня существенно. Был рад выступить. Надеюсь я здесь в Ростове не в последний раз.

Игорь Ваганов / Achtung Baby!
фото: :[i]:, Lasana
дата: 14-15.05.2008
место: Ростов-на-Дону
действующие лица: Алексей Борисов, Игорь Ваганов (Achtung Baby!), Саша Селиванов (Mortart), Lasana
/полная версия; в сокращении Абсент # 8 (50), июнь 2008 Ростов-на-Дону/

Фотогалерея

Вы можете перевести этот текст на любой язык. Нажмите белую кнопку внизу страницы.
You can translate this text on any language. Press the white button in the bottom of page.
Vous pouvez traduire ce texte sur n'importe quelle langue. Appuyez sur le bouton blanc dans le fond de page.
Sie konnen diesen Text auf jeder Sprache ubersetzen. Drucken Sie den wei?en Knopf im Fu? der Seite.
Potete tradurre questo testo su tutta la lingua. Premi il tasto bianco nella parte inferiore della pagina.

Im Translator, Online translator, spell checker, virtual keyboard, cyrillic decoder

© 1998-2008 Achtung Baby!