ОПЕРАЦИОННАЯ. Межбуквенная неосмысленность, звучание неинформативное, неэмоциональное. Женственность ее, бестолковая как пол главврача. Никчемность вспотевших от постоянной близости сочетаний. Гул один неизменный и скудность. Длятся чужие действия. Приходят, грохочут стульями - за окном мучительная яркость - формы поддаются опухшей бледности - пыль, пятнышки, впадины, заглатывающие самое себя, старость - 'ну что же ты?' говорят - мимо проходят, задевая - солнце густеет и наливается багровой ежедневной какой-то своей болезнью - кто-то еще так и сидит рядом - речь его течет по трубам и батареям, каплет из крана теплое причмокивание - вечером их постоянные танцы - желтое - тротуар окатывает жидкая благопристойная смерть яйца, явленная из треснувшей скорлупки - их монотонные объятия - слежение за музыкой (скоро ли конец? хочется в туалет...) - шагание по кафелю, в грязных щелочках которого постоянные скорченные окурки - зачем? - приниженно как-то, загнанно, тяжело - неэнергичное уже возвращение в зал - с обреченной напряженностью рассматривают лица партнеров - неужели именно так? - обманутые принимают свой обман с суровой поспешностью, даже удовлетворенно в патологичном глухом желании худшего - если так, то пусть еще хуже, еще больнее, еще пронзительней - вечер вчерашний, сегодняшний, завтрашний, вечер, вечер, вечер - засыпают в тщетном, неисполненном никогда возжелании предельности... - приходят, грохочут стульями.
   
Так не трогают тебя... Так вообще не подходят к тебе. Так мир со скуки склоняется над трупом зверька и некрасиво тычется в его запредельность своими бестолковыми погремушками.